Серия нападений беспилотных аппаратов спровоцировала масштабные возгорания на ряде складских комплексов Wildberries. В результате этих действий погибли десятки людей, а также были разрушены помещения маркетплейса и продукция, принадлежащая продавцам-партнерам. По действующему законодательству, БПЛА-атака классифицируется как непреодолимая сила (форс-мажор), что освобождает торговую площадку от обязательств по компенсации стоимости уничтоженного товара. Главный вопрос, активно обсуждаемый в прессе: предусмотрена ли для поставщиков денежная компенсация за понесенный ущерб.

Правовая оценка судами инцидентов, связанных с «атакой БПЛА»

По ст. 401 ГК коммерсант освобождается от ответственности за невыполнение договорных условий, если этому помешали чрезвычайные и непредотвратимые обстоятельства (форс-мажор). Аналогичная норма содержится в ст. 901 ГК: она снимает ответственность с хранителя за порчу или пропажу имущества по причине непреодолимой силы.

Под форс-мажором понимаются факторы, обладающие одновременно двумя признаками — исключительностью и объективной неустранимостью. Суть этих критериев раскрыл ВС в п. 8 ПП №7 от 24.03.2016 . Чрезвычайность подразумевает нетипичность события для данных конкретных условий, его выход за рамки обычного предпринимательского риска и абсолютную непредсказуемость. Непредотвратимость означает, что ни один другой субъект рынка, занимающийся аналогичной деятельностью, не смог бы избежать самого явления или его последствий. Важно понимать, что речь идет об объективном, а не субъективном характере невозможности исполнения. Как отмечают эксперты, сослаться на нападение беспилотников как на обстоятельство непреодолимой силы можно лишь при строгом выполнении всех перечисленных требований.

Между тем ТПП в своем письме от 29.01.2026 признала подобные инциденты факторами непреодолимой силы. Однако одного упоминания факта инцидента недостаточно. Надо документально доказать причинно-следственную связь, что это событие в конкретный временной промежуток и географической точке сделало выполнение обязательств физически невозможным.

Организации нужно подтвердить, что в результате атаки было утрачено или повреждено именно имущество, являвшееся предметом договора.

Помимо этого, фирме придется обосновать невозможность предотвращения негативных последствий путем принятия логичных мер.

Судебная практика по квалификации беспилотных атак как форс-мажора пока не отличается единообразием, но суды часто признают их факторами непреодолимой силы.  В деле №А40-282196/2025 суд отклонил иск о компенсации потерь «ВСК-Нефтесбыт». Предприятие сдало 212 тонн бензина на хранение Миллеровской нефтебазе, но не смогла забрать его обратно из-за возгорания резервуара вследствие воздушной атаки. АС Москвы счел это форс-мажором и снял с хранилища ответственность за ущерб.

Ряд экспертов прогнозирует аналогичный вектор развития правоприменения к претензиям в адрес маркетплейсов. С одной позиции, хранитель может апеллировать к непреодолимой силе лишь тогда, когда она была абсолютной, а не просто прописанной в публичной оферте: иными словами, у него отсутствовала физическая возможность защититься от удара (например, возведя специальные укрытия) или нивелировать риски (застраховав товар). Вместе с тем, страхование таких угроз почти недоступно, да и спрятать от воздушных ударов гигантские логистические комплексы маркетплейсы невозможно.

Беспилотные атаки получали статус форс-мажора и в иных процессах: связанных с госконтрактами (№А65-31959/2025), поставками продукции (№А83-9540/2025) и строительной сферой (№А35-6723/2024). В рамках дела №А35-6020/2025 Курский АС пришел к заключению, что истец понес убытки непосредственно из-за воздействия ВС, а не по вине ответчика.

Основная масса отказов в признании таких атак непреодолимой силой обусловлена не сомнениями в самом факте удара, а невозможностью доказать прямую причинно-следственную связь между ним и неисполнением конкретного обязательства.

Главным аргументом в пользу того, что атака — форс-мажор, выступает сертификат ТПП соответствующего региона. Этот документ закрепляет дату и подвергшуюся удару территорию, масштаб повреждений инфраструктуры и срок остановки работы. Для оформления такого заключения организации следует собрать официальные акты и справки МЧС, МВД, постановления о возбуждении уголовных дел и о признании юрлица потерпевшим.

Однако существует важное ограничение: факторы непреодолимой силы подтверждаются исключительно для прямого участника сделки, которого напрямую затронуло происшествие. Поэтому продавец не может сослаться на форс-мажор, если БПЛА поразил склад его партнера, даже если они состоят в одном холдинге.

Эксперты советуют дополнять заключение ТПП документальными подтверждениями от органов военуправления (окружного штаба, Росгвардии, ФСБ) касательно атаки на конкретный объект в определенную дату. Также целесообразно приобщить к делу акты порчи имущества, оформленные независимыми экспертными бюро, аварийными комиссарами или полномочными ведомствами с детальным указанием времени, характера разрушений и перечня пострадавших объектов.

Сфера ответственности маркетплейсов

Взаимодействие между поставщиком и торговой площадкой регулируется условиями публичной оферты. Например, п. 13.2.1 оферты Wildberries обязывает площадку обеспечивать хранение продукции на собственных складах с даты приемки до отгрузки.

В соответствии с п. 11.3.1 этой же оферты, если продукцию не возвращают селлеру по его запросу в пределах 60 суток, он признается утерянным. Кроме того, платформа вправе самостоятельно известить партнера о пропаже имущества. В такой ситуации, по п. 11.3.4 документа, маркетплейс компенсирует продавцу фактические убытки. Сумма возмещения вычисляется по специальной методике: из номинальной стоимости изделия исключается НДС, комиссия за категорию и торговая наценка.

Но п. 11.3.4 освобождает площадку от выплат, если утрата произошла вследствие форс-мажора. П. 11.3.4.1 конкретизирует эти положения:

  • сейсмическая активность, паводки, лесные пожары, штормы и прочие стихийные бедствия;
  • пролив или распространение токсичных веществ любого агрегатного состояния;
  • забастовки, массовые беспорядки, мятежи, митинги, шествия или пикеты;
  • объявление ЧП/ВП, боевые действия, а также иные вводимые правовые спецрежимы;
  • ввод любых ограничений на передвижение (включая блокировку транспортных коридоров);
  • любые последствия использования, падения, пуска или детонации вооружения, военной техники, дронов (включая БПЛА), снарядов, и иных видов оружия, включая нейтрализованные объекты, невзирая на наличие актов об отсутствии взрывоопасных веществ.

Данные поправки, которые сначала появились в правилах Ozon, затем — 30 июня — в обновленной оферте Wildberries, а 20 июля перекочевали и в договор «Яндекс Маркета», не трансформировали базовую схему распределения юридической ответственности, закрепленную законодательно. Они лишь адаптировали существующие нормы о непреодолимой силе к специфике работы цифровых платформ.

В договоре Wildberries всегда присутствовал пункт об освобождении от обязательств при наступлении событий непреодолимой силы, а свежие редакции просто детализировали этот перечень, сохранив его суть. К тому же тот факт, что атака БПЛА расценивается форс-мажором, уже стал общепринятой практикой.

Следовательно, контракт между селлером и маркетплейсом снимает с последнего обязанность возмещать стоимость товаров, уничтоженных в результате ударов беспилотников. При этом такое соглашение не может идти вразрез с законом, поэтому в ходе судебных разбирательств конкретный инцидент может быть не признан фактором непреодолимой силы.

Каковы перспективы продавцов Wildberries на получение компенсаций

Юристы по маркетплейсам сообщают: в конечном счете, договор с маркетплейсом снимает с него обязательства по возмещению ущерба в случае гибели продукции из-за факторов непреодолимой силы, к которым причисляются и атаки беспилотников. Данная норма не нарушает законодательство, однако окончательное решение о признании ситуации форс-мажором остается за судом, рассматривающим каждый конкретный спор индивидуально. Поставщики вправе попытаться оспорить отдельные пункты оферты как чрезмерно обременительные для стороны, присоединяющейся к договору, особенно если они полностью снимают ответственность с более сильного контрагента.

Судебная инстанция может аннулировать подобный пункт, если он искажает баланс интересов участников сделки и принцип добросовестности». При этом шансы селлеров на компенсацию возрастут, если суд проанализирует, какие действия для минимизации потерь предпринял маркетплейс в роли профессионального хранителя.

Однако если факт форс-мажора будет юридически подтвержден, положение поставщиков окажется критическим. Площадка освобождается от обязательств за потерю имущества, а все финансовые издержки ложатся на владельца груза. В такой ситуации реальными источниками покрытия убытков становятся страховка (причем стандартные полисы обычно исключают военные угрозы и теракты или требуют доплаты за расширение зоны покрытия), потенциальные государственные субсидии и анонсированные самой платформой добровольные программы помощи партнерам.

Дополнительным инструментом могла бы выступить страховая защита. Однако по информации от представителей страхового бизнеса, договоры страхования оформлены лишь у 5–7 % торговцев на Wildberries, и только десятая часть из них включает риск диверсии. Сложность заключается в том, что подобные соглашения обходятся значительно дороже, поэтому закупать такие продукты продавцам экономически нецелесообразно.

Более того, далеко не все страховщики вообще согласны покрывать ущерб от атак беспилотников. Так, например, полисы «Сберстрахования» не предусматривают выплату при инцидентах с дронами и защищают только от типичных операционных рисков: порчи, подмены или исчезновения товара в процессе логистики со склада площадки или нахождения в пункте выдачи заказов.

Еще одна трудность связана с юридической квалификацией инцидентов как «террористических актов» (диверсий). С одной стороны, это дает возможность требовать выплаты со страховой компании, даже если контракт прямо не защищает от дронов, но предусматривает противоправные деяния третьих лиц (как, к примеру, в деле №33-3138/2026). Но ряд организаций напрямую выносит террористические акты за рамки страхового случая. В частности, действие полиса «Согаз» не распространяется на диверсии в приграничных субъектах и Крыму. Если в договоре прописано это исключение, судебная инстанция откажет в удовлетворении иска (№А32-243/2025 и №А40-322396/2025).

Чтобы получить компенсацию на основании квалификации события как диверсии, необходимы материалы возбужденного уголовного дела и официальная правовая оценка действий от правоохранительных органов. По словам участников рынка, урегулирование подобных споров занимает минимум двенадцать месяцев.

Впрочем, вероятно, поставщикам удастся избежать затяжных судебных разбирательств, поскольку основательница и гендиректор Wildberries пообещала, что партнеры получат компенсации в рамках добровольной поддержки от самого маркетплейса. Сначала площадка оценит масштаб разрушений для расчета сумм выплат. Безусловно, такая инвентаризация требует времени: специалистам необходимо обследовать складскую инфраструктуру и технику, а также установить местонахождение миллионов единиц продукции и сверить информацию по каждому партнеру.

Международный опыт показывает, что на подобную оценку уходит от полугода до года. Тем не менее Ким сообщила, что Wildberries справится с задачей за 30 дней. Уже 22 июля компания приступила к перечислениям: первые средства получили свыше 88 000 партнеров в рамках стартового этапа. Приоритет был отдан субъектам малого предпринимательства и владельцам небольших остатков, для которых утрата запасов наиболее болезненна.

Сразу после пожара Wildberries внедрил и другие механизмы поддержки. К примеру, селлеры получили дисконт на услуги хранения на отдельных комплексах сроком на 45 суток с момента приемки груза и полную отмену платы за товарный транзит  в регионы на склады. Также им предложили отсрочку по закрытию задолженности, льготное кредитование для закупки новой продукции взамен утраченной и преференции по быстрому выводу денежных средств с баланса.